Ивановы

Изба в Покровском

Степан Иванов, 1851–1919

Самый старший Иванов, о котором мы знаем, — Степан, крестьянин из деревни Покровское под Тверью. Избу он ставил «помочью»: мужики со всей деревни рубили сруб за три дня, а хозяйка кормила их щами и пирогами. В углу под образами Степан вырезал на бревне год — 1884. Изба простояла больше ста лет, и бревно с датой правнук Виктор увёз на дачу, где оно лежит до сих пор.

На заработки в Петербург

Пётр Иванов, 1879–1942

В девятнадцать лет Пётр ушёл из деревни «на отход» — в Петербург, на Путиловский завод. Жил в казарме на двенадцать коек, работал по одиннадцать часов и каждый месяц отправлял домой три рубля почтовым переводом. Писать он не умел, письма за него писал товарищ по койке, а в конце Пётр сам старательно выводил: «Кланяюсь всем. Петя». Одно такое письмо хранится в семье.

Свадьба на Покров

Пётр и Мария Ивановы, 1904

На Покров Пётр приехал в деревню и посватался к Маше Соколовой с соседнего конца. Венчались в той же покровской церкви, где крестили обоих. Приданое уместилось в один сундук: две перины, самовар и вышитые полотенца — одно из них, с петухами, теперь висит у Ольги на кухне. После свадьбы Мария уехала с мужем в Петербург и всю жизнь вспоминала, как впервые увидела электрический фонарь.

Эвакуация

Николай и Анна Ивановы, 1941

Осенью сорок первого цех Николая вывезли из Ленинграда на Урал — станки ехали на платформах, люди в теплушках. Анна с пятилетним Витей ехала следом почти месяц. В Челябинске завод запустили прямо под открытым небом, стены достраивали уже зимой. Николай работал по две смены и спал в цеху, Анна стояла в очередях с карточками. Витя потом говорил, что запомнил оттуда только мороз и запах машинного масла.

Первая квартира

Виктор и Галина Ивановы, 1962

Виктор и Галина познакомились на танцах в заводском клубе, поженились через полгода и четыре года жили у его родителей за шкафом. В шестьдесят втором завод дал им однокомнатную квартиру в новой пятиэтажке. Мебели не было, спали на матрасе, а первой покупкой стал телевизор «Рекорд» — смотреть его приходили соседи со всего подъезда. Галина говорила, что это были самые счастливые четыре стены в её жизни.

Шесть соток

Галина Иванова, 1939–2018

Дачу получили в семьдесят восьмом — шесть соток глины в сорока минутах на электричке. Виктор сам сколотил домик из ящиков от станков, Галина посадила яблони. Каждую осень вся семья копала картошку, а вечером варили варенье в медном тазу, и Серёжа отгонял ос. Бревно с датой из покровской избы до сих пор лежит у крыльца — на нём сидят, когда пьют чай.

Девяностые

Сергей Иванов, 1962

Я приехал в Москву учиться в восемьдесят четвёртом, а в девяносто третьем мы с Олей уже растили Диму в съёмной комнате. Днём я был инженером в институте, где по три месяца не платили зарплату, а по вечерам чинил телевизоры. Оля вязала свитера на продажу. Было трудно, но смешно: однажды мы полгода копили на видеомагнитофон, а смотрели на нём одну кассету — «Иронию судьбы».

Бабушкин голос

Дмитрий Иванов, 1989

За год до смерти бабушка Галя согласилась, чтобы я записал её рассказы на телефон. Мы сидели на кухне три вечера: она рассказывала про эвакуацию, про первую квартиру и про то, как дед Витя за ней ухаживал. Теперь Маша просит включить «бабушкину сказку» перед сном. Она никогда не видела прабабушку, но знает её голос и смеётся в тех же местах, что и я.

Тесто ставили с вечера, накрыв полотенцем, на печку. Капусту мелко рубили, тушили с луком до мягкости, добавляли рубленые яйца. Тесто делили на две части: одну раскатать на противень, выложить начинку, накрыть второй, края защипать «косичкой». Смазать желтком, проколоть вилкой и печь, пока верх не станет как самовар.

В Челябинске капусту меняли на хлебные карточки — пирог пекли раз в год, на Новый год. Сейчас его печёт Ольга, а Маша защипывает края.